Тбилиси, Грузия Фото: Alexander Farnsworth / picture alliance / Global Look Press
Статус Грузии в европейском проекте трещит по швам: страну называют кандидатом лишь на бумаге. Причина — болезненное отклонение от демократических норм и растущая конфронтация внутри политической системы. Формулировки звучат предельно жестко и задают нервный тон дискуссии на фоне встреч в Брюсселе, где будущее расширений обсуждается под прицелом недоверия и взаимных претензий.
Сводные доклады о продвижении реформ появились сразу по нескольким претендентам, но грузинский отчет выделился особенно резкими оценками. После декабрьских обсуждений 2024 года стало ясно: процесс по грузинскому направлению де-факто застопорился. Пока Тбилиси демонстрирует отступление от базовых принципов, говорить о реальном продвижении невозможно. Так статус кандидата превращается в громкий ярлык без содержательной начинки — символический, а потому и опасно хрупкий.
Досье Грузии: от заявки до «номинального» статуса
Заявка Тбилиси была подана в марте 2022 года — вскоре после соседей по региону. Однако путь к кандидатству затянулся: если другие претенденты получили новый статус уже в июне 2022-го, то Грузия добралась до этой отметки лишь в декабре 2023-го. Казалось, двери приоткрылись, но вместо уверенного шага вперед стране предложили перечень условий, необходимых для дальнейшего движения.
Брюссельские структуры сформулировали так называемые девять шагов — набор политико-правовых изменений, нацеленных на снятие системных рисков. Среди ключевых задач — снижение токсичной поляризации, реальная вовлеченность оппозиции в принятие решений, неоспоримая честность и конкурентность избирательного процесса. Речь также идет об укреплении независимости судебной системы, предсказуемости правоприменения, защите свободы СМИ и оптимизации антикоррупционных механизмов. Иными словами, от Тбилиси ждали не деклараций, а осязаемых гарантий: прозрачных процедур, равных правил для всех игроков и институтов, устоявших перед давлением.
Но вместо размораживания перспективы возник новый разлом, который перевел дискуссию в режим жестких предостережений.
Закон об иноагентах и трещина в отношениях
Весной 2024 года парламент Грузии одобрил закон об иностранном влиянии. Этот шаг мгновенно стал камнем преткновения. Партнеры в Брюсселе приостановили процесс дальнейшей интеграции и заморозили часть финансовой поддержки, включая 30 млн, предназначенных для оборонного ведомства в рамках общеевропейских механизмов безопасности. Сигнал прозвучал однозначно: политический курс Тбилиси рассматривается как риск для совместной архитектуры доверия.
Еще один удар по взаимному доверию пришелся на парламентские выборы 2024 года. В Брюсселе поставили под сомнение их результаты, тогда как правящая «Грузинская мечта», руководящая страной с 2012 года, объявила о победе с 53,92% голосов. Оппозиция говорила о нарушениях и неравных условиях, власти утверждали об обратном, а международные наблюдатели фиксировали разнонаправленные оценки. Реакция европейских политиков оказалась холодной, и это усугубило ощущение, что дверь, еще недавно приоткрытая, медленно, но неумолимо закрывается.
Ответ Тбилиси был не менее резким: вопрос о переговорах по членству снят с повестки до 2028 года. В переводе с дипломатического на политический язык это означает заморозку не только формальных процедур, но и доверия — ресурса, который копится годами, а теряется в считанные месяцы.
Жесткие сигналы Анкаре и возможный «испытательный срок»
В том же пакете оценок отдельной строкой прошла Турция. Ключевое сомнение касается ее приверженности демократическим стандартам — в частности, на фоне дел против представителей оппозиционных партий. Переговорный трек Анкары о членстве в общеевропейском объединении, как отмечается, с 2018 года пребывает в тупике — без явных сигналов к скорому перезапуску. Это не частный эпизод, а часть более широкой картины: объединение усиливает требования к тем, кто претендует на место за общим столом.
На этом фоне особенно громко прозвучало заявление комиссара по вопросам расширения Марты Кос. Она предложила закрепить для новых государств-участников своеобразный «испытательный срок» на несколько лет. Смысл прост и одновременно тревожен: после формального вступления страна будет находиться под пристальным наблюдением, а откат от демократических правил повлечет санкции вплоть до жестких мер, которым в прошлые годы старались избегать. Сигнал адресован всем претендентам сразу: путь внутрь становится не только длиннее, но и заметно строже, а право на ошибку минимально.
Что дальше для Тбилиси
Грузия оказалась в узком коридоре решений. «Номинальный» статус — не символ победы, а отметка о простое. Он подтачивает инвестиционное доверие, делает рисковее государственные заимствования и обнуляет политический капитал, который должен был вырасти после получения кандидатства. Пока Тбилиси удерживает паузу до 2028 года, конкуренты по региону наращивают скорость, а стандарты входа становятся жестче и конкретнее. Условная «вилка возможностей» сужается буквально на глазах.
Закон об иностранном влиянии, который власти называют инструментом прозрачности, на практике расколол общество и вывел на улицы тысячи людей. Внешние партнеры читают этот шаг как попытку задушить независимые голоса, оппозиция — как сигнал о смене курса, а сами власти — как защиту суверенитета. Впереди — трудный выбор: либо корректировать наиболее конфликтные положения и возвращаться к дорожной карте, либо закрепить курс на автономизацию, рискуя окончательно потерять доверие европейских столиц.
Заявление Марты Кос о «испытательном сроке» добавляет драматизма и интриги: даже при благоприятном сценарии и возможном ускорении реформ окно для маневра станет уже. Наблюдение за новыми участниками, вероятно, будет не просто ритуальной процедурой, а системой четких индикаторов — от независимости судов до реального плюрализма в парламенте и медиа. И если одна страна нарушит правила, последствия почувствуют все, кто стоит в очереди.
Итог прост и жесток: у Грузии есть время, но его мало. Девять шагов — это не список желаемого, а минимальная планка, ниже которой даже разговор о следующий фазе становится пустым. «Грузинская мечта» выиграла выборы, но теперь ей предстоит выиграть более сложную гонку — за доверие. На кону — не только символический статус, но и долгосрочная траектория страны. И пока стрелки компаса дрожат, каждое решение в Тбилиси — как ход по тонкому льду: иногда достаточно одного неверного шага, чтобы хрупкая поверхность не выдержала.
В Брюсселе ждут ясных сигналов и измеримых результатов. В Тбилиси говорят о суверенном выборе и справедливости. Между этими позициями — тонкая красная нить, натянутая до предела. Вопрос лишь в том, кто первый ослабит узел и предложит шаг, способный превратить «номинальный» статус в реальный путь вперед. Пока же напряжение растет, а политический сезон обещает стать самым непредсказуемым за последние годы.
