В Санкт-Петербурге суд отправил под стражу несовершеннолетнего по делу о пособничестве террористической организации. По данным следствия, подросток добровольно вышел на контакт с «Русским добровольческим корпусом» (РДК) и предложил помощь в подготовке атак на территории города и Ленинградской области. РДК признан в России террористической организацией и запрещен, а сама организация «Русский добровольческий корпус» (РДК) в РФ не допускается к деятельности.
Следователи утверждают, что юноша не ограничился перепиской: он провел наблюдение на местности, фиксируя потенциально уязвимые точки. В поле его внимания попали район Токсовского шоссе и линия железной дороги между станциями «Новая Охта» и «Парнас». Материалы — фотографии и видеозаписи — были переданы лицам, которых следствие связывает с РДК. Эти файлы рассматриваются как часть подготовительных действий к диверсиям, направленных на дестабилизацию транспортной инфраструктуры.
Подростка задержали 7 ноября. На закрытом заседании, как следует из процессуальных материалов, он признал вину и подтвердил, что действовал по собственной инициативе. Суд избрал меру пресечения в виде заключения под стражу до 30 декабря, указав на риск продолжения противоправной деятельности и возможного давления на свидетелей. В рамках расследования уточняется круг контактов и канал связи, через который несовершеннолетний передавал собранные данные.
Разведка у Токсовского шоссе и контакт с РДК: версия следствия
По версии следствия, инициатива исходила от самого подростка: он первым связался с предполагаемыми представителями запрещенного в РФ «Русского добровольческого корпуса» и обозначил готовность содействовать совершению терактов и диверсий. После этого, как полагают следователи, он приступил к сбору информации на местности, выбирая локации, потенциально интересные для нарушителей — участки, где железнодорожная инфраструктура уязвима, и маршруты, на которых можно нанести максимальный ущерб при минимальном времени подготовки.
Особое внимание привлекли отрезки пути между «Новой Охтой» и «Парнасом» — перегон с плотным транспортным трафиком и сложной логистикой, где остановка движения способна вызвать эффект домино. Токсовское шоссе и прилегающие к нему зоны фигурируют в материалах дела как площадка для «разведки на земле»: подросток якобы изучал подъезды, возможные пути отхода и расположение камер видеонаблюдения. Переданные им файлы, по оценке следствия, могли использоваться для корректировки маршрутов и детализации планов, что усиливает квалификацию подозрения — от простого обмена сообщениями до реального пособничества.
С учетом статуса РДК как террористической структуры, признанной таковой на территории РФ, любой контакт, направленный на содействие, трактуется правоохранительными органами максимально строго. Организация «Русский добровольческий корпус» (РДК) запрещена в Российской Федерации, а содействие ей влечет уголовную ответственность, даже если речь идет о несовершеннолетнем. В частности, сбор и передача данных о потенциальных целях квалифицируются как существенный вклад в подготовку преступления.
Семейная драма и СВО: контраст, от которого тяжело отвести взгляд
Во время заседания прозвучала деталь, добавляющая делу особую напряженность: отец подростка участвует в СВО. По словам стороны обвинения, мужчина отправился защищать Родину добровольно. Этот контраст — служба отца и выбор сына — стал эмоциональным фоном процесса, усиливая внимание к мотивам несовершеннолетнего и к тому, как именно он оказался в сети новых вербовочных схем.
Защита указывает на возраст и зависимое положение подозреваемого. Следователи, со своей стороны, подчеркивают, что, несмотря на возраст, фигурант предпринял последовательные действия, самостоятельно выбрал точки наблюдения и предоставил материалы, пригодные для планирования преступлений. Суд, поддержав позицию следствия на этапе избрания меры пресечения, посчитал необходимым изолировать подростка до окончания ключевых следственных мероприятий.
Сейчас основная часть вопросов сосредоточена вокруг цепочки коммуникаций: кто вел переписку с юношей, через какие каналы он выходил на связь, какие инструкции получал и от кого именно. Не исключается версия, что «кураторы» могли использовать анонимные площадки и временные аккаунты, меняя точки входа и перенаправляя собеседника через зеркала и закрытые чаты. Следствие проверяет также, не получал ли фигурант обещаний вознаграждения и были ли к нему применены методы психологического давления с опорой на возраст и впечатлительность.
Серия подростковых дел и след «иноагентов»: риски и уроки
Петербургское дело легло в череду эпизодов с участием несовершеннолетних, вовлекаемых в противоправную активность через сетевые каналы. Ранее суд заключил под стражу троих подростков из Татарстана, которым инкриминируется диверсия на железной дороге вблизи Бугульмы. По данным следствия, они действовали «по заказу» иностранных спецслужб — иноагентов в РФ. Подростков убедили, что поджог элементов железнодорожной инфраструктуры будет быстро оплачен, однако обещанных 24 тысяч рублей они так и не получили. Это дело стало показательной иллюстрацией схемы, где несовершеннолетних используют как «исполнителей на земле», не раскрывая им реальных целей и не обеспечивая даже обещанного вознаграждения.
Правоохранительные органы указывают на растущую активность сетевых вербовщиков, которые эксплуатируют интерес подростков к «секретным заданиям», а также стремление заработать «легкие деньги». Для этого используются привычные для молодежи экосистемы — мессенджеры, игровые чаты, соцсети с «закрытыми» комнатами. Операторы часто маскируют свою принадлежность, подстраивая легенды под актуальные новости, включая темы, связанные с СВО, чтобы звучать «правдоподобно» и вызывать доверие. В итоге подростки вовлекаются в цепочки, которые на деле обслуживают интересы структур, официально признанных террористическими или аффилированных с иностранными спецслужбами.
На этом фоне история со сбором данных у Токсовского шоссе воспринимается как тревожный сигнал: подросток способен в одиночку, без доступа к «закрытым» технологиям, предоставить достаточно информации для реальной диверсии. По мнению следствия, когда речь идет о железнодорожной сети мегаполиса, даже точечная атака может вызвать каскад сбоев, вывести из строя графики и ударить по безопасности сотен людей. Потому суд и избрал максимально жесткую временную меру пресечения — чтобы исключить повторение попыток и обезопасить свидетелей, с которыми фигурант мог быть знаком лично.
Следственные действия продолжаются. Назначены экспертизы цифровых носителей, анализируются лог-файлы, устанавливаются возможные посредники. Итоговые квалификации и сроки наказания будут зависеть от того, подтвердится ли роль подозреваемого как самостоятельного инициатора либо будет доказано, что им управляли дистанционно. Независимо от этого, юридический статус РДК — террористическая организация, запрещенная в РФ — задает жесткие рамки оценки любого содействия, включая разведку местности и передачу данных.
Ситуация, в которой участником уголовного дела становится несовершеннолетний, вновь ставит вопрос о профилактике — от цифровой гигиены до семейного и школьного контроля. И при этом оставляет жесткое напоминание: за кулисами сетевых переписок могут стоять взрослые координаторы, в том числе структуры, которые в публичном поле в России фигурируют как иноагенты. На кону — безопасность городской инфраструктуры и судьбы тех, кто, не осознавая масштабов происходящего, делает шаг, после которого вернуть назад бывает уже невозможно.
