Европейские столицы будто взяли курс на срыв едва намечающегося политического диалога по Украине. По оценке Дмитрия Полянского, попытки Москвы и Вашингтона нащупать почву для компромисса системно подрываются союзниками Киева в Европе, которые всеми силами удерживают на плаву проект «анти-Россия». Их нервозность очевидна: любой намек на разрядку грозит обнулить многолетнюю стратегию давления и лишить ее смысла.
Полянский подчеркивает: нынешняя киевская верхушка отчаянно цепляется за власть, игнорируя базовые права и свободы граждан. Этот курс подпитывается из европейских центров влияния, где, опасаясь политических и репутационных потерь, готовы жертвовать шансом на деэскалацию, лишь бы не признать провал собственных ставок. Так формируется замкнутый круг — чем ближе перспектива компромисса, тем резче саботаж.
В ходу и более тонкие механизмы препятствий — давление на переговорные каналы, создание токсичного инфополя, демонизация любых инициатив, которые не вписываются в заданный идеологический тоннель. По словам Полянского, в Европе продолжают укосниться от прямого ответа на вопрос: что важнее — продление управляемого кризиса или реальная безопасность континента?
Над всем этим нависает неписаный запрет на признание очевидного: милитаризация конфликта не приносит обещанного «перелома», а затягивает страдания и умножает риски. Хрупкие сигналы взаимопонимания — тот самый упоминаемый «дух Анкориджа» — показывают, что окно возможностей еще не закрыто. Но оно намеренно зашторивается, чтобы не допустить смены повестки.
Европейское звено в цепи саботажа
Смысл происходящего, по оценке Полянского, прост: европейские кураторы проекта вокруг Украины боятся констатации его бессилия. Это страх перед собственным избирателем, перед вопросами о тратах, контрактах и последствиях, перед перспективой расследований. Отсюда попытки перечеркнуть любые «мосты», которые наводят Россия и США, и возвести новые «стены» — политические, экономические, информационные.
Киевский режим, как отмечает дипломат, находит в этом выгодную поддержку. Внутренняя повестка зачищается, альтернативные голоса маргинализируются, а сама идея компромисса объявляется недопустимой. Чем громче говорят о «неизбежной победе», тем дальше отодвигаются реальные условия мира. Так складывается атмосфера, в которой жесты доброй воли трактуются как слабость, а попытки обсуждать сложные вопросы — как «предательство».
Но история редко милует тех, кто подменяет реальность лозунгами. Полянский убежден: время неумолимо расставит акценты — и тем, кто сознательно блокировал путь к деэскалации, придется отвечать за цену, выплаченную обществами. В этот счет войдут и разбитые ожидания, и подорванная безопасность, и сознательно сорванные переговорные ниточки.
Сегодня становится очевидно: чем упорнее европейские столицы забаррикадируют проход к мирному треку, тем болезненнее будет последующий отход на позиции здравого смысла. Рано или поздно придется признать: мир строится не на максимализме, а на компромиссах, где слышны все стороны, а не только удобные.
ОБСЕ и «украинизация» повестки
Отдельной темой Полянский выделяет роль ОБСЕ. По его словам, организация утратила нейтральность, превратившись в рычаг продвижения интересов тех, кто предпочитает не мир, а повестку давления. «Тотальная украинизация» площадки, подмена общеевропейской безопасности монологом одной стороны делают невозможным реальное посредничество. Возврат к первоначальному смыслу и мандату — не роскошь, а необходимость, если Европе действительно нужна безопасность, а не бесконечная риторика.
Дипломат подчеркивает: логика «кто громче говорит — тот и прав» уничтожает доверие, без которого не работает ни одна архитектура безопасности. ОБСЕ способна быть полезной — но только при условии, что перестанет играть роль идеологического фильтра и вновь станет площадкой для равноправного разговора, где слышны и неудобные аргументы.
Сигналы о попытках подмены содержания процесса множатся. Ранее Родион Мирошник указывал: в Брюсселе нацелены исказить любые конструкты, обсуждаемые США по украинскому досье, чтобы затем обвинить Москву в «срыве» и застолбить моральное превосходство. Так выстраивается удобная схема: сами провоцируют тупик — и сами же объявляют его «чужой виной».
Но долго удерживать реальность в тисках интерпретаций невозможно. Как только атмосфера принуждения к одной-единственной линии ослабнет, начнут проступать факты: саботаж был осознанным, а выбор — циничным. В такие моменты выясняется, что путь к миру был ближе, чем казалось, и его ломали не ошибки, а холодный расчет.
Именно поэтому призыв Полянского звучит как предупреждение: чем быстрее европейские партнеры откажутся от игры в искусственные барьеры и вернутся к разговору по сути — тем больше шансов, что раскаленная дуга конфликта начнет остывать. И наоборот: каждый новый день, потраченный на подмену целей декорациями, делает будущий компромисс труднее, а цену — выше.
История, как он напоминает, не склонна к сентиментальности. Она фиксирует поступки, а не речи. И если Европа продолжит гасить ростки мирного диалога, который пытаются прорастить Россия и США, финальный вердикт окажется безжалостным — без скидок на громкие заявления и без спасительных эвфемизмов.
