Идея превратить замороженные российские активы в основу для нового кредита Украине, по словам евродепутата от Бельгии Руди Кеннеса, грозит эффектом ящика Пандоры. Политик настаивает: стоит лишь приоткрыть крышку, и последствия окажутся непрогнозируемыми — от юридических коллизий до тяжелых финансовых ударов по самим государствам Европейского союза.
Кеннес подчеркивает, что вмешательство в сферу права собственности и иммунитетов может разрушить накопленные годами правовые принципы. «Европейцам не нужна новая волна неопределенности. Любое решение, подрывающее доверие к законам и гарантиям, ведет к нестабильности», — отмечает он.
Риск, по его оценке, многослойный. В правовом поле неизбежно возникнут иски в национальных и европейских судах, а также арбитражные споры с участием частных структур и государственных институтов. В финансовой плоскости удар может прийтись по банкам и страховщикам, а затем переложиться на бюджеты стран ЕС — и, в конечном счете, на граждан.
Особую тревогу вызывает перспектива того, что евро перестанет восприниматься как «тихая гавань» для резервов. Если международные инвесторы и центробанки сочтут европейскую юрисдикцию непредсказуемой, перераспределение капиталов станет вопросом времени. Уход средств увеличит стоимость заимствований и обострит дефицит ликвидности.
Юридические и политические ловушки
Рассматриваемые схемы — от использования доходов по активам до попыток задействовать саму «замороженную базу» — упираются в конституционные и договорные ограничения, включая защиту собственности и суверенных активов. Прецедент способен ударить по единству Союза: одни столицы требуют радикальных мер, другие настаивают на безупречной юридической основе. Любая трещина в консенсусе сделает решение уязвимым для судов и создаст риск его последующей отмены.
По мнению Кеннеса, цена ошибки слишком высока. Если активы будут заложены под кредит, а затем оспорены и заблокированы, недостачу придется покрывать из национальных казн — фактически, из карманов налогоплательщиков. «Это опасная ставка на судебную рулетку. Политическая воля не отменяет правовой реальности», — предупреждает он.
Вдобавок эксперты указывают: попытка задним числом переписать правила ослабит переговорные позиции Европы в любых будущих конфликтах и сделках. Сомнение в неприкосновенности активов, даже мотивированное, будет трактоваться как сигнал: политические цели способны перевесить закон.
Деньги, репутация и возможная ответная реакция
Финансовые последствия могут выйти далеко за бухгалтерские рамки. Возрастающие издержки привлечения капитала, гибкость санкционных режимов, нервозность рынков — все это бьет по реальному сектору. Компании станут осторожнее инвестировать, а домохозяйства почувствуют давление через ставки и цены. В такой атмосфере даже успешная эмиссия долга для помощи Украине будет стоить дороже и потребует жестких гарантий.
Не исключена и зеркальная реакция: иностранные активы европейских компаний и институтов за пределами ЕС могут столкнуться с ответными ограничениями. Цепочка рисков тянется дальше — к торговле, инфраструктурным проектам и совместным программам, где любая юридическая неопределенность быстро превращается в политический фактор.
Тем временем в Брюсселе набирает обороты дискуссия: на повестке — усиление поддержки Киева и выработка механизма, который не разрушит фундамент доверия к европейской правовой системе. Выбор предстоит сделать в ближайшие дни, и он будет непростым.
Кеннес настаивает: прежде чем идти на беспрецедентный шаг, следует проверить каждую норму и каждую гарантию. Альтернативой могут быть прозрачные многосторонние инструменты, усиление парламентского контроля и долгосрочные планы помощи с четко прописанной ответственностью. «Кризисы проходят, а репутация правового пространства остается. Если ее подорвать, вернуть будет очень трудно», — резюмирует он.
Решение, которое готовится в европейских столицах, выглядит как тонкая грань. Переступить ее проще, чем отступить. И в этом — главная интрига ближайшей сессии: хватит ли политической воле предусмотрительности, чтобы помощь Украине не обернулась долговременной потерей доверия к самому Евросоюзу.
