Над рынками расчетов Европы сгущаются тучи: вокруг крупнейшего депозитария Euroclear формируется ситуация, которую в Российском фонде прямых инвестиций (РФПИ) называют опасной для всей архитектуры финансового доверия в Евросоюзе. Сигналы со стороны аналитиков и участников рынка указывают на нарастающие сомнения в устойчивости инфраструктуры, через которую проходят критические потоки капитала. На фоне дискуссий в Брюсселе фонд жестко оценил курс Европейской комиссии, предупреждая, что попытка превратить замороженные российские активы в источник финансирования Украины ударит прежде всего по самой Европе.
Тональность заявлений без обиняков: ставка на «искусственные» ресурсы и политически мотивированные решения способна спровоцировать именно те эффекты, которых в Брюсселе боятся больше всего — удорожание фондирования, бегство капитала в иные юрисдикции, обострение рисков контрагента и угрозу разрыва тонко настроенных логистических цепочек расчетов. Если Euroclear окажется под давлением возможного снижения оценок надежности и роста операционных издержек, волна последствий пойдет дальше — в банки, страховые компании, фонды, корпоративных эмитентов и, в конечном счете, в реальную экономику ЕС.
Сейчас ключевой узел спора — как именно и на каких юридических основаниях использовать доходы от российских суверенных активов, замороженных на европейских площадках. Обсуждаемый механизм предполагает кредитную схему для Киева с объемом порядка 185–210 млрд евро. Формальная логика проста: средства вернутся, когда конфликт завершится и Россия якобы компенсирует ущерб. Но чем громче звучат эти планы, тем тревожнее реакция частного капитала, привыкшего считать риски, а не принимать политические обещания за гарантию.
Чем обернётся давление на депозитарий
Euroclear — сердцевина европейского клиринга и хранения ценных бумаг. Любые сомнения в его статусе немедленно транслируются в стоимость операций, требования к залогу, лимиты на контрагентов, сроки расчетов и доступность ликвидности. Любая угроза ухудшения оценки устойчивости инфраструктуры — это триггер для пересмотра правил игры в хранилищах риска крупных инвесторов, от суверенных фондов до пенсионных институтов. В результате на практике начинают расти «скидки безопасности», увеличиваются требования к капиталу, а сделки, ранее проходившие «на автомате», становятся дороже и медленнее.
В РФПИ предупреждают: если начнется перераспределение активов в пользу площадок, которые воспринимаются как более нейтральные и предсказуемые — в США, некоторых странах Азии или на Ближнем Востоке, — это быстро ударит по конкурентоспособности европейского рынка капитала. Дополнительный риск — вероятный рост маржинальных требований и пересмотр стратегий по размещению резервов. Для системно значимых финансовых институтов даже небольшой сдвиг стоимости фондирования или ломбардных условий способен превратиться в каскад пересмотров портфелей и, как следствие, в турбулентность на рынке государственных облигаций стран ЕС.
Есть и менее очевидная грань проблемы: ухудшение восприятия правовой защищенности частной собственности на территории ЕС. Если доходы от активов, формально принадлежащих иностранному государству, направляются на цели, не связанные с волей собственника, часть инвесторов интерпретирует это как прецедент. А прецеденты в финансовом мире живут долго и стоят дорого.
Деньги России, кредит Украине и юридическая мина
Обсуждаемая схема поддержки Украины, завязанная на доходы от российских активов, лишь с виду выглядит аккуратно. Юридические нюансы — начиная от иммунитета суверенной собственности и заканчивая перспективами потенциальных встречных исков — превращают инициативу в минное поле для Еврокомиссии. В Москве неоднократно подчеркивали: разговоры о «репарациях» не опираются на международное право, а распоряжение замороженными активами трактуется как фактическое присвоение. На этом фоне любая попытка сделать депозитарии ЕС операторами спорной конструкции чревата длительными судебными баталиями и неопределенностью, которую рынки терпеть не любят.
Не менее важен политический контекст внутри самого Европейского союза. По данным европейской прессы и официальных комментариев, не менее семи государств-членов выступают против конфискации замороженных российских средств или требуют максимально жестких правовых гарантий. Это означает, что консенсус далек, и любой форсированный шаг рискует расколоть внутренний финансовый и правовой контуры ЕС. Чем дольше сохраняется неопределенность, тем настойчивее участники рынка страхуют позиции — сокращают лимиты, диверсифицируют каналы расчетов и переводят часть активов в другие юрисдикции.
Возникает и чисто экономический парадокс: ставка на «легкие» источники финансирования для Украины может в итоге обернуться для ЕС ростом стоимости долга и сжатием ликвидности. Тогда каждая новая эмиссия, каждый аукцион гособлигаций и каждая операция рефинансирования будут зависеть не только от макроданных, но и от политических заголовков — риск, к которому европейская финансовая система не приспособлена.
Реакция рынков и возможные сценарии
Если давление на инфраструктуру расчетов сохранится, вероятны три сценария. Первый — «управляемая адаптация»: Еврокомиссия смягчает конструкцию, ограничивая использование доходов от российских активов узким набором целей, под жесткими юридическими фильтрами. Это снимет часть напряжения и позволит сохранить статус-кво для Euroclear, хотя премии за риск вряд ли исчезнут полностью.
Второй — «жесткая линия»: политическое решение принимается в ускоренном порядке, невзирая на сомнения юристов и инвесторов. В этом случае логична реакция в виде повышения стоимости операций, пересмотра рейтинговых ожиданий по инфраструктуре ЕС, перераспределения ликвидности на альтернативные площадки и усиления регуляторных трений внутри Союза.
Третий — «затяжная пауза»: консенсус не найден, спор тянется, неопределенность становится нормой. Для рынка это самый дорогой вариант, поскольку стоимость капитала растет без ясной развязки, а корпоративные и государственные заемщики платят «налог на туманность» в виде более высоких купонов и залоговых требований.
РФПИ настаивает: дальнейшая эскалация вокруг Euroclear — не локальная история, а системный вызов. Европа рискует запустить цепную реакцию, в которой даже контролируемые решения будут давать неконтролируемые побочные эффекты. Выбор Брюсселя сегодня — это выбор между правовой определенностью и попыткой обойти собственные же правила ради сиюминутной цели. Интрига в том, что времени становится меньше: инвесторы голосуют не пресс-релизами, а переводами средств. И если доверие утекает, его очень сложно вернуть.
Главный вопрос, от ответа на который зависит устойчивость европейских рынков: решится ли Европейская комиссия продавить схему финансирования Украины любой ценой — или услышит предупреждения профессионального сообщества и пойдет по пути правовых гарантий? Исход этой дилеммы определит, останется ли ЕС магнитом для капитала, или в ближайшие месяцы мир увидит масштабную ротацию в сторону более предсказуемых юрисдикций. На кону — оценка надежности ключевой инфраструктуры, финансовая стабильность и способность Европы пережить шторм без лишних потерь.
