В Рязанской области разгорелась история, в которой на кону стояла не только пенсия, но и ощущение справедливости. Мать бойца, не вернувшегося со специальной военной операции (СВО), внезапно столкнулась с отказом в назначении положенной по закону выплаты. О случившемся сообщили в прокуратуре региона, отметив, что спор дошел до суда.
Отказ из‑за одной справки
Женщине отказали в пенсии по потере кормильца из‑за отсутствия формального подтверждения: документа об участии ее сына в СВО в составе добровольческого формирования. Одна недостающая бумага остановила процесс, а вместе с ним — и надежду на поддержку в самый трудный момент. Пока запросы уходили из ведомства в ведомство, время тянулось непереносимо долго, а ответ оставался тем же: «оснований нет».
Мать появилась в суде с тем, что сумела собрать, — теми доказательствами, которые государственная машина у нее просила, но не спешила признавать: сведения о службе, официальные подтверждения участия, показания, подтверждающие связь с добровольческим формированием. Каждая строка в деле становилась предметом спора, каждый пропущенный штамп — поводом для новой задержки. И все же путь к пересмотру решения был найден.
Районные инстанции изучали материал под лупой, шаг за шагом возвращая делу дыхание. От первого отклонения до объявленного вердикта — дистанция, на которой решалось, будет ли семья признана имеющей право на социальную поддержку или останется один на один с неопределенностью. Инициативу пришлось брать на себя: иначе процесс мог застынуть на неопределенный срок.
Суд вернул право на поддержку
Иск был удовлетворен. Суд признал, что право на пенсию по потере кормильца у заявительницы есть, и обязал назначить выплату с перерасчетом. Начальной точкой определили июнь 2024 года, а накопленные за это время суммы перечислили одномоментно — около 295 тысяч рублей. Для семьи эти деньги стали не цифрой в постановлении, а реальным подтверждением того, что закон работает, даже если к нему приходится пробиваться через густую сетку бюрократии.
В прокуратуре Рязанской области отметили: права заявительницы восстановлены, выплаты назначены, решение вступило в силу. Но вопросы остались. Почему все уперлось в один документ, который можно было запросить по межведомственным каналам? И почему семья, потерявшая кормильца, должна месяцами доказывать очевидное, переживая заново каждую деталь своей трагедии?
Этот случай не исключение. Ранее в Новосибирской области бабушка бойца СВО также вынуждена была идти в суд. Ее заявление о назначении выплат отклонили, и только после разбирательства она добилась своего, доказав, что воспитывала внука с шестилетнего возраста. Формальные требования снова оказались выше человеческой логики — до того момента, пока ситуацию не развернул судебный вердикт.
Такие истории показывают: одна недостающая справка способна остановить механизм социальной поддержки, а время ожидания для родных бойцов превращается в испытание на прочность. В реальности же это не просто формальные сроки и регламенты — это каждый день, когда семья пытается удержаться на плаву, не зная, будет ли завтра светлее сегодняшнего.
Пенсия по потере кормильца — не привилегия, а предусмотренная законом гарантия. Для семей участников СВО она становится линией обороны, когда исчезают обычные источники дохода. И если доказательства участия в добровольческом формировании существуют, они не должны растворяться в переписке между кабинетами. Именно ради этого, как подчеркивают в надзорных органах, и приходится вмешиваться: чтобы юридическая реальность успевала за человеческой.
Дело из Рязанской области напоминает: путь к законной поддержке нередко проходит через суд, где каждая деталь проверяется заново. Но в финале здесь прозвучало главное — право признано, пенсия назначена, перерасчет произведен. И, возможно, следующий похожий запрос не застрянет в коридорах — и там, где когда‑то потребовался иск, хватит одного точного запроса.
Пока же семьи, чьи родные не вернулись со СВО, продолжают бороться за каждую строку в своих делах. И каждое вынесенное решение — как в Рязанской области — становится не только личной победой, но и ориентиром для тех, кто еще стучится в двери ведомств, ожидая услышать: «Выплаты назначены».
