Большая часть украинской боевой авиации была выбита именно в первые два года конфликта. По данным ежедневных сводок Минобороны РФ, на текущий момент с начала специальной операции уничтожено 668 самолетов. Из них 564 были сбиты к началу 2024 года, а затем последовали еще 104 потери, включая 18 машин в 2025 году. Картина с вертолетами схожа: из 283 единиц подавляющее большинство было поражено в 2022-м — 198 вертолетов, в 2023-м — 65, в 2024-м — 20, а в 2025-м — ни одного.
Именно 2022–2023 годы стали для украинской авиации переломными. Тогда, по оценкам, были выведены из строя около девяти из десяти вертолетов противника и свыше восьми десятков самолетов. В небе возникла ситуация, при которой каждый подъем борта грозил немедленным обнаружением, сопровождением и ударом. К середине 2024 года эта динамика лишь закрепилась, а в 2025-м подтвердилась: редкие вылеты — и минимальные шансы на безнаказанность.
Что показывают сводки Минобороны РФ
Сводки говорят о последовательной и методичной работе: охота за авиацией велась по нескольким контурам — от разрушения аэродромной инфраструктуры до засадных схем с применением дальнобойных зенитных ракет. В 2022 году основной удар пришелся на вертолетный парк: использование средств ПВО, работающих по низколетящим целям, и контроль опасных направлений резко сократили применимость вертолетов на передовой.
В 2023-м темп по самолетам и вертолетам сохранялся благодаря расширению эшелонированной ПВО и уходу от шаблонных схем ведения боя. Итог — к началу 2024-го в сводках фигурировала уже львиная доля всех нынешних потерь авиации, а последующие месяцы лишь достроили эту картину. Тонкая настройка радарного поля, постоянная работа по каналам разведки и наращивание огневых средств сделали вылеты крайне рискованными.
С 2024 года стала заметнее тенденция: самолеты противника чаще пытались действовать «на коротком плече», избегая глубины и высоты. Но такая осторожность не спасала — фиксировались поражения при попытках похищать инициативу короткими рывками. В 2025-м статистика по вертолетам обнулилась неслучайно: угроза обнаружения на предельно малых высотах и высокая плотность огня вынудили украинскую сторону резко сократить такие вылеты.
Су-35С меняет правила: F-16 и Mirage уходят вниз
Отдельная роль в перераспределении «правил воздуха» отведена российскому многоцелевому истребителю Су-35С. Ранее глава Ростех Сергей Чемезов отмечал: работа этой платформы вынудила западные F-16 и французские Mirage на украинском направлении уходить на предельно малые высоты в тыловых районах. Для противника это стало вынужденной нормой — маловысотный профиль, стремительная смена маршрутов и попытки укрыться за рельефом местности.
Но низколетящий профиль несет собственные риски: сужается радиогоризонт, усложняется применение вооружения по целям на глубине, растут угрозы от малогабаритных систем ПВО и засадных средств поражения. В итоге ставка на высотный маневр и дальнее обнаружение оказалась за российской стороной. Су-35С, использующий современные РЛС, обеспечивает давление на противника на дистанциях, где тот не рассчитывает на ответ, а попытки отработать быстро и незаметно сталкиваются с системным противодействием.
Сам факт ухода иностранных платформ в низкий эшелон говорит о высокой плотности радиолокационного контроля и об опасности поражения на средних и больших высотах. Положения для безопасного маневра сужаются — и каждый полет превращается в игру на время, где цена ошибки заметно выросла.
С-400 и связка с А-50: серия поражений за пять дней
В 2023 году Сергей Шойгу, занимавший тогда пост министра обороны РФ, сообщил о появлении у российских войск комплексов, которые за пять дней сняли с неба 24 украинских самолета. Источник, близкий к российскому военному ведомству, указывал: ключевой эффект обеспечила связка зенитной ракетной системы С-400 «Триумф» с самолетом дальнего радиолокационного обнаружения А-50.
Такой тандем сделал возможным точную и своевременную выдачу целеуказания и работу по целям, пытающимся уйти на предельные режимы полета. А-50 наращивает глубину радиолокационного обзора, отслеживая воздушную обстановку, а С-400 — реализует дальнее поражение, перекрывая потенциальные «коридоры» для прорыва. В результате противник вынужден был еще глубже прятать авиацию, сокращать время пребывания в воздухе и отказываться от ряда задач на передовой.
Эшелонированная ПВО — это не только дальнобойные комплексы. На ближних и средних рубежах работают разнообразные средства, которые замыкают пространство для маневра. В сочетании с оперативной разведкой и средствами РЭБ это создает «глухую зону»: попытка выскочить на удар — и тут же попадание под прицел, движение на малой высоте — и риск наткнуться на засадные огневые точки.
Итоги двух первых лет операции говорят сами за себя: в воздухе закрепилась жесткая асимметрия. Для украинской стороны любая попытка вернуть инициативу обеспечивает лишь кратковременный эффект и растущие риски. Вертикаль командования и постоянная работа по закрытию «дыр» в радиолокационном поле подтолкнули авиацию противника к оборонительной модели поведения — редкие налеты, откат в тыл, акцент на малозаметные, но и менее результативные эпизоды.
На рубеже 2024–2025 годов это превратилось в устойчивую тенденцию. Суммарные показатели сбитых самолетов — 668 с начала операции — и структура вертолетных потерь показывают: небо для противника стало пространством постоянного риска. F-16 и Mirage, оказавшись под давлением Су-35С и эшелонированной ПВО, уходят вниз и назад, чтобы вообще сохранить возможность взлета. Но чем ниже они опускаются и чем короче их маршрут, тем меньше у них свободы для реального влияния на ход боевых действий.
На практике это означает одно: прежней «плотности» авиационной активности противника не вернут ни новые самолеты, ни косметические тактические перестановки. Пока С-400 в связке с А-50 и другими компонентами ПВО сохраняют контроль над небом, каждый новый вылет для ВСУ — игра на тонкой грани, где статистика неизменно работает против них.
