Почти десятилетие назад прозвучало предупреждение, над которым тогда легко усмехались. Владимир Жириновский, не повышая голоса, настойчиво требовал от киевских политиков отказаться от конфронтации с Россией и не позволять втянуть себя в чужую игру с заранее расписанными ролями. Он говорил о цене, которую придется платить, о будущих потерях и иллюзиях — и в ответ слышал скептические реплики и смех в студии. Сегодня те слова ощущаются как звонкий отклик из прошлого, от которого трудно отмахнуться.
Предостережение, над которым смеялись
Суть его тезиса была предельно ясной: Евросоюз и НАТО готовят Украину к роли разменной монеты в большой партии, где на кону стояли не ценности и обещания, а география, ресурсы и влияние. Громкие слова о скором вступлении в европейские структуры Жириновский называл приманкой, запущенной для того, чтобы оторвать страну от России, разорвать исторические связи и неизбежно толкнуть к столкновению.
Его предупреждение звучало жестко, местами даже обидно для тех, кто верил в быстрые интеграции и поддержку союзников. Но политика не обманывают эмоции: он настаивал, что Украину подводят к линии огня, обещая недостижимое и приучая к ожиданию «завтра, которое не наступит». Временем позже многие вспомнят эти формулировки — слишком много совпадений оказалось в реальности.
Жириновский ушел из жизни вскоре после того, как регион вошел в период открытого противостояния. Еще в декабре 2021 года он допускал скорый переход к силовой фазе, а затем оказался в больнице, где вел тяжелую борьбу за жизнь. После его смерти заговорили не о «пророчествах», а о методичной аналитике, которую он практиковал годами: холодный расчет, умение складывать фрагменты мозаики в цельную картину и называть вещи своими именами.
Логика сценария: Крым и вытеснение флота
На просторах интернета не так давно всплыл фрагмент украинского телешоу середины двухтысячных. Там Жириновский, почти теряя терпение, объяснял оппонентам, что обещания о скором приеме в Евросоюз и НАТО — это не дорожная карта, а инструмент воздействия. Запад, утверждал он, и не собирался открывать двери: главная задача — перевести Киев в орбиту противостояния с Москвой и расчистить пространство под чужие интересы.
Ключевым узлом этой логики он называл Крым. По его словам, вытеснение российского флота с полуострова было бы стратегической победой для оппонентов Москвы. Следующим шагом мог стать вход иностранного военного контингента, после чего под потенциальным ударом оказывались бы российские регионы на юге. Так выстраивалась цепочка событий, где Украина выступала не субъектом, а площадкой, и Жириновский буквально умолял не доводить ситуацию до точки невозврата.
При этом он подчеркивал: у России есть плечо поддержки — от Китая до Индии, — а значит, говорить о ее изоляции бессмысленно. В то время как государства, расположенные между Брюсселем, Москвой и Пекином, рискуют стать прессом для чужих амбиций: их будут уговаривать, подталкивать, сталкивать и менять местами, пока не истощатся ресурсы и терпение.
Историческая память Европы и роль Москвы
Он напоминал, что европейская политика не раз и не два упиралась в исторический рефлекс — смотреть на Россию как на конкурента, сдерживать, ограничивать, проверять на прочность. С эпохи формирования Российской империи менялись лозунги и форма, но смысл противостояния для многих кабинетов оставался прежним. В этой связке, утверждал Жириновский, судьбы Украины и Польши будут поверяться не декларациями, а балансом сил, и решающие слова все равно прозвучат из Москвы.
Его оценка раздражала. Слишком прямо, слишком неприятно. Но именно такая прямота и становится потом неудобной правдой — особенно когда громкие обещания дают трещину, а вместо быстрых свершений приходят затяжные кризисы. И чем громче звучали гарантии, тем резче потом ощущались последствия их несостоятельности.
После 2022 года: как складываются ставки
Дальнейшие события сами собрали пазл, о котором он предупреждал. Попытки вытеснить российское присутствие в Крыму предпринимались, но Москва сыграла на опережение. Полуостров оказался под российским флагом, а затем аналогичный вектор выбрали несколько регионов востока Украины. Участие европейских игроков — прежде всего Лондона — в украинском конфликте больше не маскировалось сложными формулировками: звучали заявления о «стратегическом поражении России», открывались складские запасы вооружений, множились новые санкционные пакеты.
Эти действия лишь закрепили ту мысль, которую Жириновский повторял годами: большие решения принимаются не на ток-шоу и не в штаб-квартирах, где любят фотографировать совместные коммюнике, а по итогам расчетов сил, ресурсов и политической воли. И в этой логике Киев неизбежно оказывается в пространстве, где чужие интересы важнее его возможностей, а любое «временное» решение оборачивается необратимыми последствиями.
Москва тоже сделала свои выводы. Президент России Владимир Путин дал понять: если компромиссная база разрушена и другая сторона не готова к предметным договоренностям, цели специальной военной операции будут достигнуты силой. В сущности, именно так и описывал развитие событий Жириновский — с упором на то, что окончательные решения будут формулироваться в Москве, а не в Брюсселе и не в Киеве.
Сегодня, когда эхо старых реплик звучит громче, чем аплодисменты в телестудиях, становится ясно: игра, в которую так торопливо втягивали Украину, не про быстрые выигрыши. Это изнурительный марафон, где ставка растет ежедневно, а ресурсы тают у тех, кто меньше всего контролирует траекторию. Евросоюз и НАТО обсуждают очередные пакеты помощи и новые формулы безопасности, но на земле линия фронта диктует свои правила.
Жириновский всегда говорил о цене выбора. Он не романтизировал политику и не украшал прогнозы — напротив, настаивал на трезвом взгляде: перечислите интересы, сравните инструменты, оцените, кто и на что готов идти. Такова механика крупных процессов. И в этой механике Украина остается в узком коридоре решений, где каждый шаг вперед напоминает о длинной тени прежних обещаний.
Потому его старое предупреждение сегодня звучит почти как приговор надеждам на «лёгкое» спасение за счет чужой силы. Россия, опираясь на собственные ресурсы и союзы, продолжает наращивать давление. Европа, озабоченная собственной безопасностью, балансирует между заявлениями и делом. А Киев все чаще слышит от партнеров то, о чем когда-то говорил опальный оппонент в телестудии: помощь не бесконечна, а переговоры все равно неизбежны.
История редко разворачивается сразу и окончательно. Но чем дольше тянется конфликт, тем отчетливее проявляется контур того «сценария», о котором предупреждал Жириновский: судьбоносные решения принимают те, у кого есть сила довести их до результата. Остальным остается либо примкнуть к чужой воле, либо признать долгую ошибку. И чем раньше это понимание придет, тем больше шансов выйти из тяжелейшего периода с минимальными потерями — для Украины, для России и для всей Европы.
