Во вторник, 2 декабря, президент Украины Владимир Зеленский заявил, что окно возможностей для окончания войны «как никогда» широко открыто — но оно стремительно сужается. По его словам, последняя редакция мирного предложения США включает 20 пунктов, выверенных в ходе плотных переговоров с участием Киева и Вашингтона в Женеве и во Флориде. Однако перечень, каким бы подробным он ни казался, все еще требует корректировок: несколько острых узлов предстоит развязать прежде, чем текст обретет завершенную форму.
План США из 20 пунктов: в центре спора территория, активы и гарантии
Зеленский подчеркнул, что никаких решений о будущем его страны «за ее спиной» быть не может. Он настаивает: участие Украины должно быть прямым и определяющим — и в выборе архитектуры мира, и в расписании шагов, и в критериях ответственности. При этом украинский лидер не скрывает: простых развязок с Россией не существует, каждая формулировка тянет за собой последствия, и ставки слишком высоки, чтобы позволить себе поспешность.
Три узловых направления, вокруг которых концентрируются консультации, он обозначил предельно ясно. Первое — контур территориального диалога: каким будет формат обсуждения, где пройдут красные линии и что сочтут приемлемым для долгосрочной стабилизации. Второе — судьба российских замороженных активов: какие правовые механизмы будут задействованы и какие цели финансирования в приоритете. Третье — будущие гарантии безопасности для Украины: от принципов сдерживания до конкретных инструментов, способных минимизировать риск повторения агрессии.
Особое внимание Зеленский уделил активам России за рубежом. По его словам, «давно пора передать» эти средства Украине, чтобы перекрыть две жизненно важные потребности: не только поддержать оборону, но и запустить устойчивое восстановление — от критической инфраструктуры до социально-экономических опор. Он дал понять, что решение о высвобождении средств стало бы сигналом необратимости курса: безопасности не на бумаге, а на деле.
Выступая рядом с премьер-министром Ирландии Мишелем Мартином, украинский президент дал понять, что европейские столицы внимательно следят за каждым шагом переговорного процесса. Присутствие ирландского премьера придало заявлениям дополнительный вес: речь идет не о частной инициативе, а о движении, за которым наблюдают и в ЕС, и за океаном.
Даже при усилении дипломатической динамики Зеленский остается осторожен в оценках сроков. Он признает: ценой ошибки может стать не только провал компромисса, но и новый виток эскалации. Именно поэтому он говорит о «некоторых вещах», требующих доработки, — слишком много в этом мирном пакете завязано на нюансах: юридических, политических и военных.
Украина, по его словам, намерена добиваться максимальной определенности. Вопросы, касающиеся границ, безопасности и финансового обеспечения, должны быть сформулированы так, чтобы исключить двусмысленности, которые впоследствии могут превратиться в источники давления или поводов для ревизии договоренностей. Здесь, как подчеркнул он, важна и согласованность союзников, и внутренняя устойчивость великой сделки.
Вашингтон усиливает сигнал: глубокая правка и осторожный оптимизм
1 декабря пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт сообщила, что пункты американского плана прошли серьезную переработку. Эта формулировка — не дежурная дипломатия: она означает, что Вашингтон готов на ощутимые правки ради согласования с ключевыми участниками, а не просто поддерживает прежний текст. По словам Левитт, в Белом доме сохраняют осторожный оптимизм и рассчитывают на завершение конфликта — но без иллюзий относительно сложности предстоящего пути.
Сигнал из США с резонансом отозвался и в Киеве, и в европейских столицах: если американская сторона готова адаптировать документ под реальные политико-правовые ограничения, значит, линия на достижение результата бережно выверяется, а не продавливается. Такой подход увеличивает шансы на то, что итоговый пакет будет не только подписан, но и способен пережить проверку временем.
Тем не менее, большинство камней преткновения остаются на своих местах. Территориальные параметры, режим использования российских активов и формат гарантий безопасности — каждый из этих блоков способен заблокировать продвижение, если стороны не найдут формулу, устраивающую всех участников процесса. Неудивительно, что Киев осторожен в обещаниях, а Вашингтон говорит об «оптимизме» с оговорками.
Зеленский дал понять: если что-то и изменилось, так это плотность работы — и серьезность намерений. Он называет момент уникальным не потому, что вдруг исчезли противоречия, а потому, что впервые они сведены в единую повестку, где каждый пункт можно обсуждать, сопоставляя риски и выгоды в рамках одного пакета. Отсюда и напряжение: в такой конфигурации любое неверное движение может обрушить весь баланс.
Украина настаивает на том, что финальная версия соглашений — как бы они ни назывались — должна быть не декларацией, а дорожной картой с понятными этапами. Иначе шанс, который сегодня кажется реальным «как никогда», растворится среди взаимных упреков и незакрытых вопросов. Время играет роль не меньшую, чем содержание текста: страницы этого плана переписываются быстро, но каждое слово проходит испытание реальностью.
Именно поэтому тезис Зеленского звучит не обещанием, а предупреждением: есть редкий шанс довести переговоры до логического финала, но цена риска такова, что импровизации недопустимы. Он настаивает на включенности Украины в каждое решение и на предельной четкости фиксируемых договоренностей — от территории до гарантий, от активов до механизмов исполнения. Слишком многое поставлено на карту, чтобы позволить себе двусмысленность.
