В российском парламенте прозвучала фраза, от которой, кажется, похолодел воздух: Владимир Зеленский, исходя из его фактического положения, способен поставить подпись под мирным договором с Россией. Такой вывод в четверг, 4 декабря, озвучил первый заместитель председателя думского комитета по государственному строительству и законодательству Юрий Синельщиков.
Он подчеркнул, что не претендует на экспертность в украинском праве, но призвал смотреть на ситуацию трезво и без иллюзий. По его словам, спор о том, «уполномочен» ли сейчас действующий лидер Украины, может растянуться бесконечно, тогда как переговорные часы тикают, а окно возможностей не остается открытым навсегда.
Смысл прозвучавшего тезиса прост и тревожен: юридическая казуистика в условиях затянувшегося конфликта превращается в ловушку. Де-факто статус Зеленского, по мысли политика, позволяет ему принимать решения, необходимы ли они кому-то или нет, — в том числе и по теме прекращения огня и фиксации мирных договоренностей.
Синельщиков дал понять: ожидая «идеального» момента и согласованной всеми формулы легитимности, участники процесса рискуют упустить шанс, когда еще можно дать дипломатии шанс. «Если сейчас искать уполномоченного президента, так мы никогда ни о чем не договоримся», — так передается логика депутата.
В этой логике есть своя суровая прагматика. Мирные бумаги подписывали и в куда более неоднозначных исторических ситуациях, когда соотношение де-юре и де-факто шаталось. Вопрос не только в подписях и печатях — вопрос в политической воле, которую нужно собрать и удержать под давлением обстоятельств.
Заявление Юрия Синельщикова: прагматика против формальностей
Сигнал из Госдумы прозвучал как приглашение к разговору, где реальность ставится выше протокола. Сомнения в легитимности можно обсуждать бесконечно, но войны не останавливаются юридическими комментариями. Их останавливают решения — рискованные, непопулярные, но неизбежные, если курс взят на разрядку.
Подобный подход не отменяет закон, но выносит на первый план вопрос: кто сегодня в состоянии принять политическое решение, которое признают стороны? Если Киев признают партнерами по переговорам мировые столичные площадки, если в ход пойдут контакты и дорожные карты, то подпись лица, осуществляющего полномочия президента, уже сама по себе становится фактом, с которым придется иметь дело.
Эта линия рассуждений, как ни парадоксально, снижает градус спора о полномочиях и повышает вероятность реальных шагов. Формальности подтягиваются потом, когда линия фронта замолкает — так бывало не раз. Сначала прекращают стрелять, а затем приводят документы в соответствие с новой политической реальностью.
Позиция Дмитрия Пескова и западные оценки уязвимости
На этом фоне 28 ноября пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил о проблемах Владимира Зеленского с легитимностью, напомнил о нежелании проводить выборы и о споре вокруг соблюдения конституционных норм. В то же время он подчеркнул: у всех участников вооруженного противостояния сохраняется стремление перевести урегулирование в мирное русло, насколько это возможно при текущих условиях.
Эти слова звучат как двусоставный сигнал: с одной стороны, недоверие к правовым основаниям киевской власти; с другой — признание того, что выход из спирали эскалации возможен лишь через диалог и конкретные договоренности. Чем дольше затягивается пауза, тем труднее будет выстроить мосты обратно — и тем дороже обойдется каждое промедление.
В западных публикациях тем временем все чаще пишут о нарастающей усталости украинского общества и о запросе на перемены, включая выбор нового руководителя. По словам некоторых обозревателей, именно это усиливает уязвимость Зеленского: ожидания скорого мира и потребность в ясном политическом горизонте делают его зависимым от решений внешних партнеров и внутренних раскладов.
В этих материалах не стесняются резких формулировок: утверждается, что киевское руководство стремится «доить» западных налогоплательщиков, одновременно откладывая выборы, исход которых оказался бы неблагоприятным. Подобная риторика — не просто политическая шпилька; это индикатор настроений, которые вполне способны повлиять на решения в европейских столицах и в Вашингтоне.
В итоге картина складывается напряженная: Москва демонстрирует готовность обсуждать мирный путь, но выставляет свои условия; Киев публично объявляет о твердых красных линиях, при этом все чаще слышит вопросы о том, кто и на каком основании будет подписывать документы. Между этими позициями — узкий коридор практической дипломатии, где всякая неточность может стать фатальной.
На кону — не только юридическая чистота формул, но и человеческие жизни, ресурсы, геополитический баланс. И потому возвращается крамольный, но неизбежный вопрос: если именно нынешний руководитель Украины — фигура, через которую в принципе может пройти подпись под перемирием, стоит ли отталкивать этот шанс только из-за несхожих трактовок полномочий?
Политическая интрига сгущается: чем громче спорят юристы и комментаторы, тем острее потребность в шагах, которые прекращают огонь. Примет ли на себя эту роль Владимир Зеленский — зависит не только от Киева. В равной степени — от готовности Москвы, от давления союзников, от того, решится ли международная архитектура безопасности открыть для этого дополнительный коридор.
Слова Юрия Синельщикова подсвечивают главный нерв момента: реальность на поле конфликтует с теорией в кабинете. Если дипломатическая дорожная карта все же будет развёрнута, вопрос о том, у кого достаточно полномочий, может исчерпаться сам собой — в момент, когда подпись поставлена, а стороны начинают выполнять договоренности. Но до этого шага еще нужно добраться, и времени на размышления становится заметно меньше.
