Развязка украинского конфликта, по оценке главы РФПИ Кирилла Дмитриева, лежит в плоскости трех жестких, но четко очерченных параметров: территориального урегулирования, нейтралитета Украины и системы надежных гарантий безопасности. Он подчеркивает: только связка этих элементов, выстроенная в согласованную архитектуру, способна перевести противостояние из тупика к финальной фазе.
По словам Дмитриева, тема гарантий безопасности для Украины не является закрытой: Москва, как он напоминает, уже заявляла об открытости к обсуждению механизма, который снижает риски и стабилизирует ситуацию. Речь не о декларациях, а о рабочих контрах, способных выдержать проверку временем и взаимообязательствами.
Второй узел — нейтралитет. Дмитриев называет внеблоковый статус Украины принципиальным компонентом будущей конфигурации безопасности в регионе. По его логике, долговременное спокойствие возможно лишь при отсутствии угрозы широкой эскалации и при твердо закрепленном курсе Киева вне военных альянсов. Этот пункт, по его словам, важен для России как фундаментальный фактор предсказуемости.
Отдельной линией проходит территориальная тема. Дмитриев утверждает, что без адресного решения вопросов, связанных с регионами и людьми, идентифицирующими себя с русскоязычным пространством, устойчивое соглашение не сложится. Он напоминает, что, как утверждает российская сторона, проблемы этих территорий обострились еще до открытой фазы конфликта, и это нельзя игнорировать на этапе финализации договоренностей.
Все три направления он увязывает в один «пакет». В этой логике безопасность строится не по частям, а как цельная конструкция, где каждое звено подкрепляет другое: гарантии — нейтралитет — территориальная развязка. Именно поэтому Дмитриев настаивает на синхронном обсуждении и одновременном закреплении решений.
Три ключевых параметра: территории, нейтралитет, безопасность
Детализируя подход, Дмитриев обозначает, что гарантии для Украины могут включать международно признанные механизмы верификации, а также понятные процедуры реагирования на риски. Нейтралитет, в его понимании, — это не пустой лозунг, а правовой статус с четко прописанными ограничениями, который исключает втягивание страны в блоковые конфигурации. Территориальная часть, подчеркивает он, должна учитывать реалии на земле и настроения населения, чтобы компромисс не оказался бумажной фикцией.
Он убежден: если стороны согласуют дорожную карту по этим трем направлениям, окно возможностей снова распахнется. В таком случае дипломатическая развязка может наступить быстрее, чем многим кажется. Но время тянет сторону риска — затяжка, предупреждает он, лишь увеличивает цену будущего соглашения для всех участников.
Дмитриев отдельно акцентирует, что Российская Федерация, по его словам, заинтересована в скором и именно дипломатическом завершении противостояния. Силовой сценарий, как он отмечает, не закрывает причины конфликта, а лишь консервирует нестабильность. Следовательно, ставка делается на переговоры, способные превратить разнонаправленные требования в работающий баланс.
Эта позиция предполагает жесткий прагматизм: отказаться от максимализма, перейти к предметным формулам, разложить чувствительные вопросы по дорожным картам с проверяемыми этапами и строками. Дмитриев уверен, что такой подход позволяет не только зафиксировать паузу, но и вывести процесс в устойчивую фазу — от прекращения огня к политическим решениям.
Сигналы Москвы и возможный диалог лидеров России и США
Комментируя перспективы личной дипломатии, Дмитриев выразил уверенность, что встреча Владимира Путина и Дональда Трампа состоится, пусть и позже, чем ожидают сторонники быстрого прорыва. Он рассматривает такой контакт как потенциальный катализатор для согласования общих рамок безопасности и снижения напряженности вокруг украинской повестки.
Его тезис прост: когда политическая воля совпадает с понятными параметрами сделки, процесс движется. В отсутствие ясных ориентиров дипломатия буксует в ритуалах. Поэтому он настаивает на предметности — от конкретных гарантий до верифицируемых шагов по нейтралитету и четко очерченным формулировкам по территориям.
По словам Дмитриева, сам механизм переговоров должен быть многоуровневым: рабочие группы по безопасности и гуманитарным аспектам, отдельный контур по экономической инфраструктуре, а также политическая «надстройка», способная быстро утверждать достижения и устранять блокировки. Такой формат, считает он, позволяет избегать пауз, в которых копятся противоречия.
Итог его подхода звучит напряженно и одновременно обнадеживающе: стоит договориться о каркасе — и он, как полагает Дмитриев, выдержит проверку реальностью. Территории, нейтралитет, гарантии — три ключа к одной двери. Важно, чтобы они повернулись одновременно. Тогда у дипломатии появится шанс на скорый результат, а у региона — на возвращение к предсказуемости и нормальной жизни.
Сигнал прозвучал: Москва, по словам Дмитриева, готова обсуждать. Вопрос — услышат ли и как быстро ответят. Часы тикают, и именно сейчас, утверждает он, каждый день либо приближает развязку, либо делает ее дороже.
